Ханусси тоже постарался ради праздника. С многозначительным и величавым видом он поставил на деревянный стол под навесом, и так уже загроможденный тарелками с помидорами, яблоками, зеленым салатом, громадное дымящееся блюдо фатты. Эта замысловатая и острая похлебка из мясного бульона с рисом, куда мелко крошат телятину, — да еще к ней подается вкуснейший поджаренный хлеб, предварительно вымоченный в уксусе, — всем нам особенно пришлась по вкусу. Ее называли возвышенно: «Блюдо э 1». Появление его было встречено весьма радостными и нетерпеливыми возгласами. Но лицо старого повара оставалось невозмутимым, как у прославленного профессора во время показательной операции.

Все оживились, загремели ложками, потянулись к заветному блюду, как вдруг Павлик сказал:

— А к нам, кажется, гости…

Он смотрел в сторону реки, и теперь все, как по команде, тоже повернулись туда. В самом деле, к берегу, держа курс явно на наш лагерь, приближалась небольшая самоходная баржа с тупым, закругленным носом.

Кто это мог быть? Наши коллеги? Многие археологи из других стран предпочитали не устраивать постоянных лагерей на берегу, а пользоваться вот такими баржами, перегоняя их с места на место. Баржа приближалась, и уже хорошо можно было рассмотреть людей в пробковых тропических шлемах, столпившихся под заплатанным парусиновым тентом. Да, это, несомненно, были какие-то археологи: на стене рубки грубо намалевана немножко утрированная богиня Маат.

Мы поспешили к берегу. Баржа ткнулась носом в отмель. Сбросили деревянные сходни, и по ним легко соскочил на мокрый песок худенький невысокий человек в шортах, с очень нервным и подвижным лицом, заросшим седоватой щетиной.